Перейти к основному содержанию

Консалтинговые услуги

Казань:+7(843)528-22-18, +7(8552) 25-01-99
+7 (917) 272-13-90, +7(843) 278-19-00

Капвложения призваны на госслужбу Мониторинг инвестиций аналитиков Райффайзенбанкакапитальные вложения государственные частные динамика 2020 2021 2022

капитальные вложения государственные частные динамика 2020 2021 2022

Источник изображения: https://www.kommersant.ru/doc/5548147

07.09.2022, 01:18

Капвложения призваны на госслужбу

Мониторинг инвестиций

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/5548147

У неожиданно позитивной статистики капвложений второго квартала 2022 года, которую еще до публикации данных Росстатом анонсировал первый вице-премьер Андрей Белоусов (см. “Ъ” от 30 августа), оказались ожидаемые причины — вложения бюджета и госкомпаний.

Их вклад, по оценкам аналитиков Райффайзенбанка, обеспечил почти весь прирост показателя в реальном годовом выражении. Частные же инвестиции в это период снизились (см. график).

«Судя по всему, немалую роль сейчас играет инфраструктурное строительство»,— замечают эксперты.

Общий объем строительных работ во втором квартале прибавил 3,4% год к году, в июле его динамика обеспечила второй по величине вклад в локальное улучшение ВВП (см. “Ъ” от 6 сентября).

При этом в Райффайзенбанке отмечают, что курс рубля, долго являвшийся «неплохим прокси» для дефлятора инвестиций в основной капитал, впервые показал существенно разнонаправленную динамику с индексом цен на инвесттовары. На фоне укрепления рубля по итогам второго квартала 2022 года дефлятор вырос на 16,5% год к году. Это, полагают аналитики банка, неудивительно.

«Значительное влияние как на потребительскую инфляцию, так и на инфляцию инвестиционных товаров оказывают существенный рост издержек на логистику и прямые или косвенные эффекты от санкций»,— поясняют они.

В правительстве уже признавали, что восстановление наблюдается в потребительском и промежуточном импорте, в инвестиционном — его нет. Таким образом, стоимость бюджетных капитальных закупок заметно растет.

По данным Росстата, годовые темпы роста капитальных инвестиций во втором квартале замедлились до 4% в реальном выражении с 13% в первом квартале (см. “Ъ” от 1 сентября). По оценке ЦМАКП, в среднем за второй квартал с учетом сезонности к первому кварталу капвложения снизились на 1,4% против роста на 3,1% в январе—марте.

«Просадка инвестспроса в этом году, по всей видимости, окажется слабее, чем мы полагали ранее. В числе ключевых факторов — бюджетная поддержка, а также меньшее снижение добычи (и инвестиций) в нефтегазовом секторе»,— заключают в Райффайзенбанке.

В Минэкономики же ждут, что определяющим для динамики капвложений станет 2023 год, и обещают беспрецедентные вложения в инфраструктуру регионов (см. интервью).

Алексей Шаповалов

 

07.09.2022, 01:18

«Если инструмент есть, то надо им пользоваться»

Заместитель главы Минэкономики Дмитрий Вахруков об инструментах поддержки инвестактивности в регионах

Замминистра экономического развития Дмитрий Вахруков в интервью “Ъ” рассказал о реализации механизмов инфраструктурных бюджетных кредитов (ИБК), направлении высвобожденных в результате реструктуризации задолженности средств на инвестпроекты, а также об изменении подходов к территориальному планированию и донастройке работы особых экономических зон.

— Как сейчас вы оцениваете инвестактивность в регионах? С какими проблемами сталкиваются территории?

— Инвестиционную активность в последние годы я бы оценил как высокую — в целом по стране объем вложений вырос в годовом выражении, несмотря на то, что еще весной мы ожидали спад. Так, прирост в первом квартале составил 12,8% по отношению к аналогичному периоду прошлого года. Мы видим востребованность федеральных инструментов поддержки инвестиций, запущенных по поручениям президента и председателя правительства: инфраструктурные бюджетные кредиты, которые предоставляются на 15 лет под 3% годовых, программа реструктуризации бюджетных кредитов, предполагающая направление высвобождаемых средств на поддержку новых инвестиционных проектов, а также программы Фонда развития территорий.

При этом надо сказать, что по регионам картина весьма неоднородная. Есть территории, которые можно назвать традиционными лидерами (по объемам инвестиций в основной капитал), как Москва, Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский автономные округа, Московская область, Санкт-Петербург и Татарстан, но многие другие регионы также очень активно включились в эту повестку — в результате даже те субъекты, которые казались достаточно депрессивными, сейчас проявляют чудеса высокой инвестиционной активности. В качестве примера могу привести Карелию, которая по итогам первого квартала 2022 года находится на шестом месте по темпам роста инвестиций в России (годом ранее — на 18-м, а в целом по итогам 2021 года — на 11-м). В прошлом году в экономику республики привлечено 71 млрд руб. Можно сказать, что это огромный прорыв для региона.

Проблемные регионы я бы сейчас не стал выделять, поскольку в основном трудности носят объективный характер и связаны со структурными изменениями в экономике — в частности, в регионах с яркой специализацией на отраслях, которые находятся под существенным влиянием санкций, инвестактивность несколько ниже, чем у остальных территорий. Объясняется это одной простой причиной: компании заканчивают реализацию уже запущенных проектов (и надо сказать, что практически ни от одного крупного проекта инвесторы не отказались), а только запланированные проекты теперь надо пересобирать, поскольку изменился состав оборудования, не все комплектующие можно закупить.

— То есть более показательным будет следующий год?

— Мне кажется, что 2023 год будет даже не столько показательным, сколько определяющим, насколько мы смогли адаптироваться к новым условиям с точки зрения реализации новых проектов при ограничениях поставок оборудования, комплектующих и материалов, насколько смогли переориентировать долгосрочный спрос на нашу продукцию, снять логистические ограничения и переориентироваться на новые рынки. Ведь любой инвестпроект реализуется исходя из прогнозного объема продаж — в зависимости от того, насколько успешной окажется вся эта работа и насколько инвесторы поверят государству, настолько высокой будет и инвестактивность. В целом мы не ожидаем существенного спада инвестиций в 2023 году. Конечно, по отдельным секторам экономики будут существенные структурные изменения: в одних инвестиции будут сокращаться вслед за падением производства, в других, напротив, расти на фоне переориентации на внутренний спрос, изменения логистических цепочек и номенклатуры товаров, которые будут востребованы на внутреннем рынке. Импортозамещение для многих отраслей станет шансом для развития. Могу привести один пример: икру для малька в основном приобретали за рубежом (в США, Испании, Франции), но сейчас эта сфера оказалась под ограничениями — на этом фоне коллеги из Карелии, ожидая высокий спрос на такую продукцию, планируют реализацию большого инвестпроекта на несколько миллиардов рублей по выращиванию икры в России. Это касается также автокомпонентов и многих других сфер, где сейчас будет запущен процесс импортозамещения.

— Ранее сообщалось о распределении 1 трлн руб. бюджетных инфракредитов. Каковы итоги этой работы?

— Этот механизм оказался востребованным в силу двух факторов. Первый фактор — высокая изношенность коммунальной и энергетической инфраструктуры, на обновление которой в бюджетах регионов не хватает денег. Второй — уровень инвестиционной составляющей в тарифах предприятий ЖКХ, которые не позволяют осуществлять новое масштабное строительство, поскольку денег едва-едва хватает на текущий ремонт и минимальные инвестиции. Все это говорит о том, что у нас есть недоинвестированность инфраструктуры, копившаяся годами. Соответственно, регионы, увидев возможность получения льготного финансирования на развитие инфраструктуры, действительно очень хотят этим воспользоваться. В некоторых проектах есть региональная часть софинансирования, хотя это не обязательное требование, просто субъекты РФ своими средствами поддерживают проекты, чтобы они были полностью реализованы. В целом объем капиталовложений в инфраструктуру окажется беспрецедентным — регионы получат 1 трлн руб. бюджетных кредитов. При этом, объем внебюджетных инвестиций, по оценкам регионов, составит 11 трлн руб. То есть мультипликатор очень высокий — 11 руб. частных средств на 1 руб. бюджетных вложений.

Как власти завершили распределение бюджетных кредитов регионам

Средства инфраструктурных бюджетных кредитов распределены условно на две группы проектов: крупные, как например, метро в Нижнем Новгороде или очистные сооружения в Краснодарском крае, которые оцениваются в десятки миллиардов рублей, и некий пул региональных проектов, преимущественно предполагающих создание инфраструктуры для жилищного строительства. Так, на сегодняшний день распределение инфраструктурных бюджетных кредитов привязано к строительству 134 млн кв. м жилья в 2025–2026 годах.

— Здесь нет дублирования с инфраструктурными облигациями?

— Нет, эти механизмы разносятся, но есть возможность их сочетания при реализации одного проекта — например, когда лимита инфраструктурного бюджетного кредита недостаточно. Ведь инфракредиты распределялись по регионам исходя из численности населения с учетом проводимой регионами долговой политики, а масштаб проектов не всегда пропорционален этому показателю. Мы не видим в этом ничего плохого: если инструмент есть, то надо им пользоваться. Странно было бы ограничиться инфраструктурными бюджетными кредитами и зачехлить крупный проект из-за того, что лимита не хватает. Регионы в этом смысле действительно активно работают, пытаясь максимально привлечь деньги в инфраструктуру.

— В связи с тем, что объем заявок вдвое превысил лимиты, уже ставился вопрос о продлении программы до 2030 года с выделением по 250 млрд руб. в год. Какова позиция Минэкономики?

— Вопрос действительно обсуждается, но говорить о конкретных решениях пока преждевременно. Ведь реализация проектов только началась, стоит дождаться первых итогов, оценить эффективность использования бюджетных средств, закредитованность регионов (средства ведь придется возвращать) и риски — решения принимались в одних условиях, а сейчас ситуация изменилась в силу санкций. Мы дали регионам возможность уточнять, менять, сдвигать сроки реализации проектов в рамках программы и даже заменять объекты в составе одобренных лимитов, если что-то стало неперспективным. Пока портфели проектов переструктурируются — только после этого мы поймем, что осталось на перспективу, а что — нет.

В дальнейшем, может, стоит уходить от сплошного распределения и «вытягивания» из регионов хоть каких-либо проектов под выделенные деньги — к кредитованию уже непосредственно под заявки и проекты. Может, также есть смысл сфокусировать инфраструктурные бюджетные кредиты не только на жилищной сфере, но и на проектах импортозамещения — все это пока обсуждается.

— Есть понимание, как будет оцениваться эффективность проектов, профинансированных за счет инфракредитов?

— Во-первых, проекты оцениваются на этапе одобрения заявки с точки зрения прогноза экономического эффекта, в частности — создания рабочих мест, будущих расходов бюджета и налоговых поступлений: покрывают ли ожидаемые от реализации проекта поступления те расходы, которые регионы будут нести на обслуживание этого кредита. Ключевыми критериями оценки фактического исполнения, думаю, будут три показателя: оценка кассового исполнения, выполнение показателей по фактически вложенным частным инвестициям, налоговые эффекты — действительно ли мы получаем тот объем налоговых эффектов, который был заявлен при отборе проекта. И задача, над которой сейчас работает Минэкономики — расчет влияния всего комплекса эффектов от реализации проекта, в том числе на другие отрасли. Сейчас это посчитать довольно сложно.

— В 2020 году запущена программа реструктуризации бюджетных кредитов в обмен на направление высвободившихся средств на инвестпроекты. Что это дало и о каких суммах в итоге идет речь?

— Всего высвобождение средств за счет реструктуризации бюджетных кредитов составило 600 млрд руб., речь идет о суммах, которые должны были погашаться в 2021–2024 годах. Из этих денег почти 100 млрд руб. регионы направили на «ковидные» меры и реализацию нацпроектов, то есть на решение срочных задач. Из оставшихся средств 270 млрд руб. регионы уже распределили на поддержку прошедших отбор проектов. И надо сказать, что портфель проектов, которые финансируются с помощью этого механизма, диверсифицирован — это транспортные проекты, коммунальная инфраструктура, промышленность, туризм и сельское хозяйство.

В целом инструмент оказался востребованным для большинства регионов также в силу того, что был заявительный принцип, а не сквозное распределение средств. Восемь регионов уже полностью выбрали свои лимиты высвобождаемых средств: Коми, Брянская, Липецкая и Оренбургская области, Чечня, Чувашия, Алтайский край, Еврейская автономная область. Есть и регионы, которые 90–95% лимитов выбрали, работа идет довольно активно. Напомню: суть этого механизма заключается в том, что задолженность по бюджетному кредиту можно будет списать за счет поступлений от реализации этих инвестпроектов, и уже первые восемь регионов (Карелия, Татарстан, Калининградская, Калужская, Кемеровская, Курганская, Московская и Новосибирская области) подали первые обращения с просьбой о списании задолженности субъекта перед Российской Федерацией по бюджетным кредитам. В общем объеме регионы заявили к списанию около 2,4 млрд руб. Пока обращения находятся на проверке и согласовании в Минфине и казначействе. В октябре мы получим первые результаты.

Однако часть регионов несколько осторожничает, ожидая, видимо, более приоритетных трат — с ними также отрабатываем этот вопрос и до конца года ожидаем распределение еще около 50 млрд руб. на инвестпроекты. Но в целом мы придерживаемся такого принципа: если нет проектов, для поддержки которых подошел бы этот механизм, то не надо пытаться придумать несуществующий проект для получения средств. Поэтому вторая половина может быть и не распределена целиком — в таком случае эти средства будут возвращаться в рамках планового погашения кредитов.

— Минэкономики планировало создать модуль «Новые инвестиционные проекты» на платформе «Территориальное планирование», который должен стать централизованным банком данных о таких инвестпроектах. Как продвигается эта работа? Не планируются ли иные изменения в подходах к территориальному планированию?

— Этот модуль уже введен в промышленную эксплуатацию — сейчас мы донастраиваем несколько разделов. До конца года все новые инвестпроекты можно будет подавать и анализировать с использованием информсистемы «Территориальное планирование». Помимо того, что таким образом запускается механизм текущего управления и контроля проектов, мы сейчас выходим на новый этап территориального планирования в целом. На самом деле сейчас вся система территориального планирования выстроена на принципе «не построить один проект на другом», то есть речь идет просто об исключении территориальных наложений: например, чтобы инвесторы не смогли запланировать строительство жилья на участке, предназначенном для сельского хозяйства.

Поэтому свою ключевую задачу мы видим во внедрении в систему территориального планирования экономической оценки. Приведу простой пример: сейчас информация о доступности энергетической инфраструктуры, например, объеме располагаемых мощностей, недоступна для тех, кто осуществляет территориальное планирование. Принципиальный момент нового подхода заключается в том, что не надо строить лишнего — то есть при наличии уже построенной инфраструктуры нужно присоединяться к ней. Можно пойти дальше и говорить об обеспеченности социальными услугами на территории, чтобы их было достаточно, но не слишком много — это все элементы планирования, которые мы пытаемся собрать в рамках экономической оценки. В итоге на основании таких логических фильтров не получится запланировать строительство объекта, если обеспеченность такими же услугами или мощностями уже высокая.

Следующим этапом будет экономическая оценка целесообразности и эффективности того или иного вида строительства на территории — то есть будет прогнозироваться, какой эффект даст строительство, например, дороги или МФЦ. Для того, чтобы мы понимали, где чего не хватает, все проекты будут наложены на инвестиционную карту — там они будут отражаться с характеристиками использования ресурсов, необходимости дорог и т. д. Так, у нас будет понимание: действительно ли здесь не хватает проекта, или же регион предлагает что-то излишнее. В дальнейшем мы также планируем погрузить схемы расселения трудовых ресурсов в систему территориального планирования, чтобы видеть, каким образом инвестпроекты обеспечиваются рабочей силой.

В перспективе такую экономическую оценку, конечно, планируется автоматизировать — мы уже переходим на территориальное планирование через информсистему, то есть все схемы и генпланы работают через нее. В дальнейшем система будет точкой сборки проектов — пока мы ее наполняем информацией, в том числе за счет синхронизации с другими информсистемами.

— В качестве одного из механизмов привлечения инвестиций в регионах позиционируются ОЭЗ, однако их эффективность нередко ставится под сомнение, в частности, Счетной палатой. Среди замечаний к работе ОЭЗ — объем инвестиций в основной капитал на душу населения в «льготных» регионах на 4,3% ниже, чем в обычных. С чем это связано?

— Безусловно, ОЭЗ должны оказывать влияние на инвестактивность регионов, но можно ли оценить степень влияния конкретной ОЭЗ на показатели конкретных регионов и сделать на основе этого какой-то объективный вывод? Скорее — нет, поскольку надо очистить данные от многих других факторов, влияющих на динамику развития регионов. Условно, если в нефтяном регионе работает ОЭЗ, в которой резиденты занимаются производством масляной краски, то рост цен на энергоресурсы в любом случае будет значительно больше влиять на развитие субъекта РФ, чем успешность этой зоны. Как и наоборот: если ОЭЗ создана в регионе, который специализируется на производстве автомобилей, то при всей успешности этого преференциального режима показатели региона будут объективно снижаться в текущей ситуации. Каким образом можно выделить непосредственное влияние префрежимов на региональную экономику, пока непонятно. Но есть показатели эффективности ОЭЗ, на них и надо пока сосредоточиться: на мой взгляд, они довольно успешны. Так, в ОЭЗ зарегистрировано около 1 тыс. резидентов, вложено около 780 млрд руб. частных инвестиций, создано 56 тыс. рабочих мест.

— Санкции как-то повлияли на работу ОЭЗ?

— Существенного влияния на эффективность ОЭЗ мы не видим. С одной стороны, у резидентов были запасы комплектующих и материалов, с другой — многие достаточно быстро перестроились. Конечно, есть зоны, которые столкнулись с падением производства и выручки — например, в сфере автопрома, но критического влияния на резидентов санкции не оказали. Более того, некоторые производства, наоборот, почувствовали рост спроса, оказавшись важным звеном в цепочке импортозамещения — и планируют новые цеха и площадки. Динамика подачи заявок на получение статуса резидента в целом оказалась на уровне прошлого года: 77 компаний получили статус резидента ОЭЗ с начала 2022 года (за тот же период в 2021 году было зарегистрировано 82 резидента). То есть взрывного роста нет, что, с одной стороны, связано с тем, что мы жестко ограничиваем перенос производства и перерегистрацию, с другой — с довольно высокими инвестиционными рисками в текущих условиях. При этом плановые показатели по количеству новых резидентов сейчас выполняются и в рамках ежегодной актуализации, снижать их мы не планируем.

Как Госдума одобрила законопроект по реформированию работы ОЭЗ

Есть и планы по открытию новых ОЭЗ. Так, в этом году с высокой долей вероятности будет одобрено создание промышленно-производственной ОЭЗ в Новочебоксарске. Готовятся и проходят согласование также заявки на создание ОЭЗ в Кузбассе, Волгограде, Ханты-Мансийске, Владимире, Кургане и Твери, а в проработке — в Ставрополе и Рыбинске.

— Требуется ли дальнейшее реформирование ОЭЗ?

— Реформировать можно бесконечно, но то, как ОЭЗ работают сейчас,— это устойчивая работоспособная схема, которая должна проработать хотя бы несколько лет без изменений. Невозможно режиму находиться в состоянии постоянного реформирования, ведь если вы пообещаете через месяц распродажу, то в течение этого месяца никто у вас ничего не будет покупать. Однако у нас есть идеи по точечной донастройке режима — многие из них вошли в законопроект, который сейчас дорабатывается в Госдуме ко второму чтению. Законопроект, по сути, состоит из двух частей: упрощение доступа в ОЭЗ, позволяющее сократить сроки подачи заявки до начала строительства, и повышение ответственности регионов. Мы все-таки хотим дать правительству право закрывать ОЭЗ, которые неэффективны, где нет резидентов.

— Претенденты уже есть?

— Есть, но говорить о них пока я не буду. Эта мера необходима для повышения качества заявок и развития уже созданных ОЭЗ. Также сейчас в законопроекте появился, по сути, новый раздел — участие ОЭЗ в процессе импортозамещения. В этой части мы предлагаем два важных нововведения. Первое — так называемое примагничивание, то есть упрощенный доступ в ОЭЗ для контрагента уже действующего резидента по соглашению о взаимном производстве. Второе — предоставление возможности предприятию, находящемуся вне территории ОЭЗ и поставляющему резиденту импортозамещающую продукцию, воспользоваться режимом свободной таможенной зоны и не платить НДС на объем продукции в рамках таких поставок. Рассчитываем, что в осеннюю сессию этот законопроект будет принят.

Также сейчас в активной фазе проработки находится вопрос унификации преференциальных режимов в целом — есть задача, поставленная председателем правительства: максимально стандартизировать их за счет сокращения отличий. Сейчас в России действует масса преференциальных режимов, которые можно разделить на две группы. Первая — территориальные префрежимы, которые создавались для более активного развития определенных регионов — например, территории опережающего развития (ТОР) в моногородах, на Дальнем Востоке, свободный порт Владивосток, Арктическая зона. Вторая группа префрежимов нацелена на развитие производства: промышленные и индустриальные парки, ОЭЗ, которые создают места концентрации производств под решение определенных задач без привязки к региону.

Внутри этих групп набор льгот и сроки их действия сильно отличаются, потому и надо их стандартизировать — префрежимы не должны конкурировать между собой и перетягивать друг у друга инвесторов. Пока о конкретных решениях говорить рано. Сейчас Минфин запускает оценку эффективности префрежимов через налоговую службу — в середине сентября мы сможем обсудить эту оценку с точки зрения эффективности предоставленных льгот и уплаченных налогов, чтобы сопоставить все действующие режимы между собой. Дальнейшие шаги будут предприниматься исходя из этой оценки.

Интервью взяла Евгения Крючкова

Форма
Действующее положение доступно по ссылке Положение

Сотрудники компании "Верное решение" оказывают услуги консультационного сопровождения для предпринимателей, консультируют по финансово-экономическим, правовым вопросам, маркетингу, иным вопросам развития бизнеса.

Мы предлагаем Вам воспользоваться комплексом услуг Компании:

  • консультационная и информационная поддержка и сопровождение участников федеральных и региональных мер государственной поддержки в том числе налоговых льгот, грантов и субсидий (мы помогли нашим клиентам привлечь более 11 миллиардов рублей государственных средств)
  • разработка бизнес-плана, технико-экономического обоснования (ТЭО), меморандума, презентации, паспорта проекта, концепции развития (стратегии), подготовка пакета документации по проекту (мы оказали уже 1 160 комплексов таких услуг),
  • проведение исследований рынков (маркетинговых) продукта, работ, услуг, поиск рыночных ниш, анализ конкурентной среды и перспектив развития,
  • помощь финансиста, экономиста, юриста, маркетолога - для использования льготных налоговых режимов, льготных ресурсов, привлечения льготных государственных инвестиций в проект, бизнес (мы провели более 11 400 консультаций для малого и среднего бизнеса),

Мы будем рады помочь Вам в решении Ваших задач. По любым возникающим вопросам, пожалуйста, обращайтесь.